Инфляционные ожидания российского бизнеса стабилизировались, но в зоне высоких значений
В феврале инфляционные ожидания (ИО) российского бизнеса на следующие 3 месяца составили 20.23п после 19.96п в январе и 29.71п в декабре на ожиданиях налогового маневра.
За 3м – 23.3п, 6м – 22.8п, 12м – 22.32п vs 22.69п в 2024, 19.98п в 2023, 20.64п в 2021 и всего 8.68п в 2017-2019.
Данные оказались выше, чем в проблемном 2024 году (22.69п в среднем по году), когда ДКП находилась в цикле агрессивного ужесточения, особенно в конце 2024 (ИО – 24.65п в 2П24 при средней ставке 19%), а средняя КС по 2024 году составила 17.54%.
Данные сильно зашумлены разогретыми ИО из-за налогового маневра в конце 2025, эффект проявился сразу же с октября, как стала известна конфигурация по изменению налогов, а наибольший эффект был в декабре.
Это краткосрочный импульс, который не получил своего развития с начала 2026. Если попытаться очистить данные от эффекта налогового маневра, получается немного больше 20п, что соответствует 2023 году, где средняя ставка по году составила ровно 10%.
В 1П23 ИО составили 17.24п при ставке 7.5%, а в 2П23 ИО – 22.71п при средней ставке 12.4%.
Если соизмерять КС с ИО, при текущем макроэкономическом профиле получается, что концепция жестких денежно-кредитных условий формируется из формулы ИО минус 5-7 п.п, демонстрируя среднюю номинальную ставку за период, а это значит, что текущие ставки, в целом, адекватны ИО и инфляционному профилю.
Отсутствует дальнейший достаточный маневр для снижения ставки.
Следует отметить, что ИО около 20п с 2009 по 2020 были лишь два месяца на пике разгона инфляции от обрушения курса рубля в конце 2014 – начале 2015, поэтому по историческим меркам текущие ИО являются аномально высокими.
Это означает, что Банк России будет долго функционировать в рамках парадигмы «поддержания жестких денежно-кредитных условий», даже несмотря на тенденцию стабилизации инфляционного фона.
Текущая инфляция – зеркало заднего вида, тогда как ИО – демонстрируют намерения бизнеса по индексации цен или населения по готовности тратить. В этой логике ИО в иерархии индикаторов стоят выше фактического инфляционного фона, вот почему на этом индикаторе такое внимание.
Сейчас частично ушли монетарные и фискальные факторы разгона цен, где денежные и кредитные индикаторы нормализовались, а траектория расходов демонстрируют отрицательную динамику с окт.25, несмотря на ускорение расходов в феврале и рекордный дефицит бюджета.
Частично смягчен, но не ушел проинфляционный фактор со стороны рынка труда, где нормализация происходит через сокращение спроса на рабочую силу, тогда как предложение рабочей силы продолжает сокращаться (демография, негативные потоки иммиграции/эмиграции и обеспечение потребности ВПК и фронта в сотнях тысячах человек в год).
Остался проинфляционный фактор со стороны потребительского спроса, который незначительно подогревает рост цен в условиях ограниченного предложения товаров и услуг (особенно в секторе услуг), где ресурсом выступает положительная траектория реальных доходов населения и умеренно-сбалансированные потребительские ожидания.
Через внешний канал была дезинфляционная тенденция за счет рекордного укрепления рубля в 2025, сейчас все может измениться и рубль начнет девальвироваться к своим фундаментально равновесным уровням – проинфляционный фактор, несмотря на лучшую с 2022 года конъюнктуру на рынке сырья (нефть, газ, металлы, агросырье).
На инфляцию влияет регулярная индексация тарифов естественных монополий и ЖКХ.
Интегрально, главные фундаментальные ограничители в рамках стабилизации инфляции:
Структурные ограничения предложения товаров и услуг в связи с разрывом производительности труда, санкциями (ограничения свободных товарных и финансовых транзакций с внешним миром на рыночных условиях), дефицитом на рынке труда.
Разрыв между накопленными сбережениями (денежная масса более, чем удвоилась) и производственными возможностями экономики.
Это приведет к перманентно высоким реальным ставкам в России, иначе риски развития галопирующей инфляции.
