Госсовет Татарстана внёс в Госдуму законопроект, который предлагает жёстко ограничить распространение так называемой «обвинительной информации» в СМИ и соцсетях до вступления судебного решения в законную силу

Госсовет Татарстана внёс в Госдуму законопроект, который предлагает жёстко ограничить распространение так называемой обвинительной информации в СМИ и соцсетях до вступления судебного решения в законную силу.

Под обвинительной информацией авторы предлагают понимать любые сведения, которые прямо или косвенно формируют у аудитории вывод о том, что конкретное лицо совершило противоправные, недобросовестные или вредоносные действия. Причём отдельно подчёркивается: формулировки вроде предположительно, по мнению, возможно, источники сообщают от ответственности не освобождают. До вступления приговора в силу только нейтральный язык, без намёков на виновность.

Параллельно законопроект предлагает отсечь и часть материалов, на основании которых вообще могут начинаться проверки. Всё, что получено не тем способом скрытая съёмка, самовольный доступ, несанкционированный отбор проб, проникновение на объекты с ограниченным доступом, использоваться не должно. За нарушение штрафы вполне взрослые: для граждан до 300 тысяч рублей, для должностных лиц до 700 тысяч, для юрлиц до 2 миллионов. Причём отвечать будут все сразу: и автор, и журналист, и редакция, и учредитель.

На бумаге всё выглядит красиво. Честь. Доброе имя. Презумпция невиновности. Но если читать этот текст не как пояснительную записку, а как будущую практику, картина вырисовывается, мягко говоря, занятная.

Потому что тогда у нас нельзя было бы писать не только о спорных бизнес-историях или чиновничьих скандалах. Нельзя было бы нормально писать о самых громких, самых страшных, самых очевидных преступлениях последних лет.

Нельзя было бы писать про расправу в Крокус Сити Холле так, как о ней писала вся страна. Потому что, если следовать этой логике, до вступления приговора в силу перед нами не убийцы, устроившие массовое уничтожение людей, а некие лица, о которых у общества якобы не должно складываться обвинительное впечатление.

Нельзя было бы писать про убийцу Владлена Татарского только про фигурантку дела, которая, наверное, может быть, возможно, имела некое отношение к взрыву в петербургском кафе. Не убийство, не теракт, не намеренная ликвидация, а какой-то аккуратно упакованный канцелярский туман.

Нельзя было бы жёстко писать о казанском стрелке, расстрелявшем детей и педагогов в гимназии 175. Нельзя было бы писать о пермском стрелке, который устроил кровавую резню в университете. Нельзя было бы называть убийцами тех, кто хладнокровно шёл на массовое уничтожение людей, пока не закончится вся судебная процедура, все апелляции, все формальности и где-нибудь в финале не появится заветная печать.

Идём дальше. Получается, и про коррупционеров, которые тащили миллиарды у нашей армии, тоже писать толком нельзя. Не коррупционер, а, видимо, лицо, в отношении которого имеются определённые предположения финансового характера. Не тот, кто разворовывал оборонные деньги, а фигурант дела о возможных нарушениях. Очень интересно. То есть общество видит масштабы хищений, понимает, из какого кармана украдено и в какой момент, а публично называть вещи своими именами предлагается только после того, как бумага пройдёт весь положенный бюрократический круг.

Тогда и про резонансные дела, связанные с воровством на гособоронзаказе, злоупотреблениями, откатами, хищениями бюджетных средств, по сути, тоже нужно будет писать языком стерильного бессилия. Не украли а могли быть причастны к неким действиям. Не вывели а предположительно распоряжались средствами ненадлежащим образом. Не нанесли ущерб армии и государству а стали участниками юридически значимого спора. Прекрасный, конечно, стиль. Очень удобный.

А это уже выглядит не как защита презумпции невиновности, а как попытка навязать обществу язык стерильной немоты. Когда все всё видят, всё понимают, всё знают но обязаны делать вид, будто ничего ещё не ясно. Когда убийца ещё не убийца, вор ещё не вор, коррупционер ещё не коррупционер, а общество должно разговаривать с откровенной мразью в интонации пресс-релиза юротдела.

Читай в Max | Читай в Telegram | Смотри на RUTUBE